Ягодное

Пам. Бам. Пум. Тыдыщ. Ой. Пятая ягода разваливается прямо в пальцах, и из её останков выползают муравьи.

Тебе десять лет, у тебя на шее висит пятилитровое ведёрко, дно которого ещё не покрыто малиной. Скучно, жарко и тоскливо. Дно постепенно покрывается полностью, и стука падающих ягод уже не слышно.

В небе нарастает гул турбовинтового самолёта. Задираешь голову, ищешь серебристую точку в небе. Ан-24 летает ниже, чем реактивные, инверсионного следа не оставляет. Находишь, его, наконец, - и трёхминутный перерыв, пока Ан-24, похожий снизу на серебристый крест, будет в поле твоего зрения плыть по небу, тебе гарантирован. Провожаешь его взглядом до последнего, пока в глазах точки не запляшут.

Опускаешь глаза вниз, в ведёрко, потом переводишь взор на часы, пытаясь прикинуть, через сколько оборотов секундной стрелки станет веселее - такие подсчёты и на происходящее позволяют смотреть веселее. Позволяешь себе понаблюдать за секундной стрелкой ещё пару оборотов - до пятиминутного деления. И продолжаешь веселее - втянулся.

Теперь, когда дно покрыто не один раз, и ягоды падают совсем неслышно, вниз стараешься вообще не смотреть, потому что утомляет больше не процесс сбора, а осознание того, сколько ещё осталось до верха ведра. Собираешь всё больше и больше, вниз по-прежнему не смотришь, надеясь, что ведро заполнено уже наполовину или, того лучше, на две трети.

Пролетающие самолёты по-прежнему развлекают тебя. По небу снова плывёт серебристый крест, только покрупнее и уже не ревёт, а мурлычет - Ил-18.

Кусты пригибаются от порыва налетевшего ветерка, который заодно подхватывает и закручивает пропеллеры самодельных флюгеров-вертушек в виде самолётиков, насаженных на рейки, прикреплённые к забору. Переводишь взгляд вниз и медитируешь, глядя на быстро вертящиеся пропеллеры и синхронно вертящиеся из стороны в сторону самолётики, устраиваешь мысленно между ними соревнование: чей пропеллер провертится дольше. Немного в стороне крутится одинокий соседский флюгер-самолётик, чьё одиночество компенсируется крутизной пропеллера - он не из фанерки, это самый настоящий пропеллер - от радиаторного вентилятора “Москвича 412”.

Ил-18 продолжает мурлыкать в небе, и к нему присоединяется ровный, высокий звук, похожий на небесную флейту. По стреловидным крыльям и четырём инверсионным следам, исходящим со стороны хвоста, безошибочно распознаёшь Ил-62.

Самолёты дразнят тебя. Собирая малину, ты фантазируешь о небесных путешествиях, хочется лететь как можно дольше, но и при этом как можно быстрее; четыре часа на Ан-24 - это совсем не то, что четыре часа на реактивном Ту-154 или, того лучше, целых восемь часов на Ил-62. “Счастливчики!” - думаешь про пассажиров, садящихся в Домодедове на рейсы до Владивостока, Южно-Сахалинска, Магадана. “Целых восемь часов в небе! Это не два с половиной до Кургана!”. Потом ты вырастешь, и тебе будет становиться скучно уже через час полёта, хотя любовь к полётам останется в тебе навсегда.

Ведёрко наполнено на три четверти, заглядывать в него уже не так тоскливо. Ещё через полчаса оно уже полное. Несёшь его к дому, высыпаешь малину в большой таз. И…

…призовая игра!

Пам. Бам. Пум.

Хуже только облепиха.
Tags: